(Манфред Климек / WELT am SONNTAG)
Рейтинги правят миром — и не только с тех пор, как появились выборы или чарты рок- и поп-музыки, начавшие в 1950-х годах оценивать поп-культуру. Рейтинги раздражают, но облегчают поиск необычного. Например, необычных винодельческих хозяйств. И для этого с 2020 года существует «World’s 50 Best Vineyards» — список, который заявляет, что собирает лучшие винодельческие хозяйства мира, но на самом деле документирует прежде всего одно: насколько сильно винный мир в 2025 году — в разгар крупнейшего со времён филлоксеры XIX века кризиса — ищет ориентиры. Уже при первом взгляде на опубликованный в интернете список становится ясно: здесь он их не найдёт.
Нужно знать, кто стоит за этим рейтингом, чтобы понять его заметность — и его слепые зоны. За список отвечают Уильям Дрю, Тим Брук-Уэбб и Марк Сэнсом — три представителя англосаксонского гастрономического медиамира, которые уже превратили «World’s 50 Best Restaurants» в глобальный хайп-формат: хит-парад, породивший звёздных шеф-поваров, отодвинувший на второй план или уничтоживший устоявшиеся карьеры и внезапно заставивший мир ошибочно поверить, будто Копенгаген — кулинарная мекка мира. Весь проект списков 50 или 100 лучших (сейчас он распространился также на бары и отели) финансируется и поддерживается спонсорами вроде San Pellegrino, материнская компания которого Nestlé не считается моральным оплотом пищевой промышленности. Кто попадёт в первые 50, решает международно распределённая коллегия, которая — как и в случае с 50 Best Vineyards — состоит в том числе из представителей туристической и лайфстайл-индустрии и почти или вовсе не приглашает к оценке профессионалов отрасли. Это могло бы быть новым и освежающим. Но это не так.
Большое удовольствие от World’s 50 Best Vineyards, и не без оснований, получает Штефан Доктор, управляющий директор традиционного рейнгауского винодельческого хозяйства Schloss Johannisberg. В 2025 году его хозяйство занимает второе место в мире — для немецкого винодельческого хозяйства это огромный успех. Приносит ли это пользу? «Мы заметили, что уже в прошлом году, когда заняли пятое место, дел стало больше, чем за пять предыдущих лет, когда находились дальше в рейтинге», — говорит Доктор. «Второе место, о котором стало известно всего несколько дней назад, уже сейчас приносит множество звонков и запросов. Благодаря World’s 50 Best Vineyards мы стали по-настоящему заметны людям во всём мире». Вторую награду Доктор лично получил на церемонии награждения в Австралии. Теперь для этого старого винодельческого хозяйства, эффектно расположенного на холме, в 2026 году может быть доступно и первое место.
То, что коллегия 50 Best Vineyards не боится больших декораций и эффектных пейзажей, выдвигая на первый план внешнюю сторону, показывает уже одно лишь первое место этого года: VIK в Чили — винодельческое хозяйство, выглядящее так, будто скандинавское архитектурное бюро воплотило представление о «вине как арт-инсталляции» в достопримечательность: бетон, сталь, зеркала, панорамы, бассейны — онофильное Gesamtkunstwerk площадью более 300 гектаров, претендующее быть бутик-отелем с фотогеничными локациями для сверхбогатых, который можно забронировать, например, через booking.com; льготная цена за одну ночь в декабре — 768 евро. И именно здесь заключается ирония этого рейтинга: архитектура выигрывает, деньги выигрывают. Но не вина, о которых на сайтах продавцов в интернете можно прочитать, что они, например, носят модные этикетки (частично действительно ужасно манерные) и «воплощают дух чилийской долины Мильяуэ с живыми ароматами красных ягод и цветочными нотами». Это обычная болтовня винодельческих хозяйств, движимых инвестициями и стремящихся привлечь другую клиентуру — не тех энтузиастов вина, которые в этом мире считаются высокомерными, элитарными и оторванными от реальности.
Среди ведущих хозяйств можно найти и многие другие самые эффектные дизайнерские здания винного мира — например, японское винодельческое хозяйство 98Wines (чья дзен-минималистичная архитектура амбаров с первого взгляда не слишком приглашает к посещению), затем старинное здание Château Smith Haut Lafitte с его винно-ориентированным эко-люкс-отелем (одно из немногих хозяйств в списке, известных также своими превосходными и доступными винами) или южноафриканское Delaire Graff Estate, сочетание художественного музея, галереи бриллиантов, спа-центра по уходу за кожей и лоджа высокого класса в котором окончательно стираются границы между виноделием и капиталовложением. Delaire Graff мы находим на 79-м месте расширенного списка позиций с 50-й по 100-ю, который нам сначала ещё нужно отыскать. Жаль, что этому расширенному списку уделяется так мало внимания, ведь именно здесь мы находим несколько действительно интересных винодельческих хозяйств: например, Occhipinti на Сицилии, бочковой погреб Taylors в Порту, Champagne Phillipponat, Château Pichon Baron в Бордо или Castello Banfi в Тоскане. В списке «аутсайдеров» также находятся два лучших австрийских винодельческих хозяйства: Tement в Южной Штирии и Domäne Wachau. Если среди членов коллегии и были профессиональные винные критики, то здесь, в продолжении списка, их оценки, очевидно, были припаркованы.
Один из членов этой коллегии, обязанный по контракту хранить молчание, говорит: «Коллегия, то есть те, кто называют своих фаворитов и обосновывают свой выбор, довольно велика — 720 человек, среди них 45 процентов сомелье и винных торговцев. В моём регионе я лишь один из многих участников. Так что коллегии не в чем упрекнуть. Но действительно неправильно то, как результаты представлены — как 50 лучших винодельческих хозяйств мира, хотя в текстах нет ни описания, ни оценки вин, и никто этого даже не требовал. Это уже грубо вводит в заблуждение».
Для многих представителей мирового винного сообщества этот рейтинг — добросовестная попытка заново объединить всё более раздробленную отрасль. И действительно, у списка есть свои заслуги: он открывает взгляд на регионы, которые называются не Бордо, Бургундия или Рейнгау. Он показывает винодельческие хозяйства, которые с немецкой точки зрения никогда не удалось бы обнаружить. Он повышает значимость возможности посещения — центрального фактора, поскольку знаменитые винодельческие хозяйства давно стали культурными объектами, — даже несмотря на то, что продажи вина во всём мире снижаются.
Но в то же время этот список абсолютно слеп к тем виноградарям, которые за последние 20 лет действительно изменили вино: к биодинамическому авангарду, аскетичным, бескомпромиссным производителям натурального вина, архитекторам нового, лёгкого, современного ремесла, множеству виноградарок, которые благодаря новым стилистикам сдвинули сами основы виноделия. Все эти тихие революционеры, эти сенсорные анархисты, заново определившие виноделие снизу, — в рейтинге отсутствуют. Потому что они не могут. Или не хотят. строить эффектные центры для посетителей.
И почему отсутствует культовый погреб Фреда Лоймера в Лангенлойсе? Почему нет эффектной винодельни семьи Ноймайстер в Южной Штирии, о которой уже много лет пишут архитектурные журналы благодаря её висячим садам? Почему отсутствуют Markus Molitor на Мозеле и Van Volxem на Сааре — там, где вино уже давно рассматривают как часть более масштабного мира впечатлений?
50 Best Vineayrds предлагает ориентиры, развлечения и, возможно, стимул открыть для себя что-то новое. Но 50 Best Vineyards не должен претендовать на ту серьёзность, с которой, например, относятся к Wine-Advocate Роберта Паркера. «World’s 50 Best Vineyards» — это прежде всего одно: зеркало нашего времени. Времени, в котором заметность важнее содержания. И в котором архитектура занимает место, прежде принадлежавшее происхождению и терруару. Что остаётся — эстетика Instagram. Сцена, а не почва. И книга для журнального столика, которая так и не была напечатана.
Но винному миру нужна почва. Под ногами. Даже больше, чем терруар. И кто-то, кто скажет, где на самом деле находится эта почва.